Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Туев В.В. Об атрибуте «социально-культурный» // Вестник
Московского государственного университета культуры и искусств. - 2003. ‑ № 4.

 

В.В. Туев

Об атрибуте «социально-культурный»

Один известный  российский поэт писал: «Понятие ...
растяжимо, оно зависит от того, какого рода содержимым вы наполняете его».
Наделять определенным смыслом - это и есть основное назначение любого
словесного атрибута (от латинского «attribuo» - наделяю). Само слово «атрибут»
трактуется сегодня как  «устойчивый отличительный признак, неотъемлемое
свойство чего-либо» (1). Но дело в том, что, как писал другой известный
российский поэт, «слова у нас в привычку входят», часто даже не успев обрести
единые для всех атрибутивные признаки.

Причем, что особенно странно в последнее время, многим столь
привычно звучащим в нашем обиходе словам, как говорится, без году неделя. И
речь идет не о модных словечках молодежного сленга, не об англицизмах,
пропитавших российскую лексику. Нет, привычка употреблять новые слова и
словосочетания, не задумываясь об адекватности лексических нововведений
реальным процессам, которые ими сигнифицируются, начинает поражать и научную, и
образовательную терминологию. Практика профессиональной деятельности учреждений
культуры и образования оказалась более консервативной и не спешит брать на
вооружение предлагаемые ей учеными и педагогами неологизмы.

Конечно, атрибут «социально-культурный» не попытается понять
и принять сегодня только ленивый. После экспроприации старых, терминов он уже
активно «работает» в новом информационном поле. Мало того, образовалось целое
лексическое гнездо, все лексемы которого столь же легко усвоялись нашей устной
и письменной речью: «социально-культурная сфера», «социально-культурная 
деятельность», «социально-культурное образование», «социально-культурные
учреждения», «социально-культурные технологии» и т.п.

В формулировках названий современных диссертаций по
культурологии, социологии, теории и истории культуры запестрели знакомые нам,
педагогам СКД, словосочетания: «социально-культурные основания»,
«социально-культурное развитие», «социально-культурные аспекты». Еще несколько
лет назад в качестве подобных формулировок выступали словосочетания
«педагогические условия» или «социально-педагогические условия», теперь вот
«социально-культурные условия (основания, аспекты, составляющие, технологии,
механизмы и т.д.)».

Что же такое «социально-культурный»? Конечно, если
попытаться определить семантическое содержание этого словосочетания чисто
морфологически (т.е. структурно) и этимологически (т.е. опираясь на этимоны -
первоначальные значения составляющих это словосочетание понятий), то понятие
«социальный» (от латинского «socialis» - общественный, связанный с обществом)
можно трактовать как «общественно значимый», «общественно востребованный»,
«общественно полезный», «общественно организуемый», «общественно управляемый» и
т.п., а понятие   «культурный» (от латинского «cultura» -
возделывание, взращивание, воспитание, развитие) можно интерпретировать и
просто как «имеющий отношение к культуре», «содержащий культуру», но и как
«формирующий культуру», «приобщающий к культуре», «культуроорганизующий» и
«культуроразвивающий».

Студенты одной из групп, овладевшие на занятиях способами логического
определения понятий, этимонами интересующих нас слов и их современными
дефинициями, так определили понятие «социально-культурная деятельность»
(значение слова «деятельность» они выясняли и по В.И. Далю, и по С.И. Ожегову,
и по современным словарям, энциклопедиям и справочникам): «Социально-культурная
деятельность - это общественно значимая и управляемая форма проявления
активности человека, приобщающая его к культуре». Затем на занятиях студенты
знакомятся с другими подходами и определениями, обосновывают и конструируют
собственные. На учебном, лабораторном, первичном уровне студенты должны знать содержание
понятия СКД,уметь адекватно определять его и применять его
в общении с другими в качестве профессионального термина.

Но это все делается нами, как говорится, в
учебно-дидактических целях. А в научно-педагогических? Думается, что
потребность российских ученых, педагогов, практиков в одном терминологическом
языке общения сегодня не менее велика, чем у наших студентов. И не только по
отношению к разночтениям по горизонтали, т.е. к  исключительно широкому
спектру полисемии употребляемых понятий у современных специалистов. Правомочно
употребляя, например, термин «социально-культурное образование», выяснить
степень его семантической преемственности и по вертикали, т.е. по отношению к
предшествующим аналогичным терминам. Полагаем, что сегодня просто необходимо
задать себе ряд вполне естественных вопросов. Например, действительно ли термин
«социально-культурное образование» (СКО) означает по объему и содержанию
понятия то же самое, что еще в 80-е годы ХХ века означало понятие
«культурно-просветительное образование» (КПО), а в 90-е годы - понятие
«культурологическое образование» (КО)?

Действительно ли понятие  СКО - лексический
правопреемник понятий КПО, а затем КО?  Как соотносятся объемы этих
понятий, какое из них уже, шире, а может, они тождественны?

Теперь понятие «социально-культурная деятельность». Как оно
соотносится со своими ближайшими  предшественниками -
«культурно-просветительная работа» и «культурно-досуговая деятельность»? В
курсе лекций по СКД есть тема «Динамика развития понятия СКД», в которой мы
называем 6 основных наименований общественно организованной деятельности по
активизации свободного времени населения: «внешкольное просвещение», «внешкольное
образование», «политико-просветительная работа», «культурно-просветительная
работа», «культурно-досуговая деятельность», «социально-культурная
деятельность». Если первые три термина «пережили» свое историческое время в
России и отражали в каждый из конкретно-исторических периодов ее развития
соответствующие направления, совокупность учреждений, форм, содержание и
характер деятельности, ее субъекты и объекты, то последние три из шести
названных нами терминов функционируют в нашей лексике и сейчас, в начале ХХΙ
века, имеют свои объемы понятия и, полагаем, свою сферу применения. Употреблять
их в профессиональной речи как тождества, или только как терминологические
модификации - это, на наш взгляд, значит закрывать глаза на серьезные и
реальные перемены в современной науке, не замечать их в практике, упрощать в
образовании. Сама жизнь настоятельно задает нам вопросы, касающиеся точности
наших профессиональных и образовательных терминов. Тем более, что вопросы эти
не такие уж бесхитростные, и отмахнуться от ответов на них тоже нельзя. Уйти от
ответов - это значит управлять тем, не зная чем, образовывать то, не зная что.
Ведь если, например, в качестве хитрой уловки определить понятие
«социально-культурное образование» как «процесс подготовки  профессиональных
специалистов социально-культурной сферы», то сразу же возникает вопрос «что
такое социально-культурная сфера?», тут же необходимо различение таких
существовавших ранее или бытующих сейчас понятий, как «непроизводственная
сфера», «социальная сфера», «культурно-образовательная сфера»,
«культурно-досуговая сфера». И проведение таких крайне необходимых  и
ученым, и педагогам, и управленцам операций с крайне важными для всех нас
дефинициями не имеет, на наш взгляд, ничего общего с тем, что некоторые называют
«терминологическим жонглированием», или «псевдоученой казуистикой». Если уж мы
действительно хотим иметь в современной России социально-культурное образование
как системно организованный процесс подготовки высококвалифицированных
специалистов для социально-культурной сферы, то все элементы этой системы
должны быть четко выявлены, обозначены, взаимосвязаны и определены в одном,
столь же системно организованном терминологическом поле.

Вне всякого сомнения, должен быть в этом поле и  термин
«социально-культурная деятельность». Основной целью социально-культурного
образования должна быть подготовка специалистов по социально-культурной
деятельности. Казалось бы, два очевидных, логически взаимосвязанных суждения.

Но и в теории, и на практике проблемы этой взаимосвязи еще
очень ощутимы. В теории на это уже вынуждены обратить внимание многие
специалисты. Авторы первого учебного пособия по СКД Т.Г. Киселева и Ю.Д.
Красильников с первых же строк предупреждали специалистов: «Чтобы по-настоящему
разобраться в сложной диалектике происходящего, увидеть подлинную сущность,
природу и тенденции социально-культурной деятельности, следует  отказаться
от эффектных, но поспешных дефиниций...» (2). Профессор В.Е. Новаторов,
выступая недавно с докладом в Иркутске на межрегиональной научно-практической
конференции с вечно актуальным названием «Кадры  культуры и культура
кадров», посетовал, что «понятие «социально-культурная сфера» сегодня
трактуется исключительно широко. Она, в частности, включает в себя привычные
для нас культуру и искусство, а кроме того, охватывает физическую культуру и
спорт, туризм, здравоохранение, образование, отдельные стороны социальной
работы. К социально-культурной сфере относят сегодня и средства массовой
информации, включая радио, телевидение, печать, книгоиздательскую деятельность
и книжную торговлю, Интернет-системы и пр.» (3). Оказывается, в этом и без того
широком перечне социальных институтов и видов деятельности, включаемых, по
мнению В.Е. Новаторова, в сегодняшнюю трактовку понятия «социально-культурная
сфера» (СКС), есть еще «и пр.», т.е. и прочие, иные виды деятельности, не
вошедшие в этот бесконечный список.

Ю.А. Помпеев в своем учебном пособии «Экономика
социально-культурной сферы», только что изданном в Санкт-Петербурге, совершенно
правильно начинает пособие «с определения основных терминов, составляющих
наименование учебного курса». Вот его определение: «социально-культурная сфера
- составная часть национальной  экономики, связанная с выполнением
государством его социальных (от лат. sоcialis - общественный) функций в рамках
межличностных и товарно-денежных отношений между людьми. Эта сфера представляет
совокупную социокультурную организацию общества и, в соответствии с Законом «О
бюджетной  классификации РФ» (1996), включает в себя следующие группы или
отрасли:

  • культура, искусство и средства  массовой 
    информации;
  • образование и профессиональная  подготовка кадров;
  • здравоохранение;
  • физическая культура и спорт;
  • социальное обеспечение» (4).

Это хорошее определение с четко обозначенной структурой, с
законодательным источником, гарантирующим правовые основания для использования
такого определения и такой структуры СКС в образовании и на практике. Но к
сожалению его не используют. В реальной управленческой практике такая
насыщенная структура составляющих больше соответствует объему понятия
«социальная сфера», которое по-прежнему активно употребляется и в научной, и в
образовательной, и в профессионально-практической лексике. Зачем же подменять понятие
«социальная сфера» понятием «социально-культурная сфера»?

Почему же такой безразмерный подход бытует в науке не только
по отношению к СКС, СКД, СКО, но и прочим образованиям,  в названии
которых присутствует атрибут «социально-культурный». Думается, этому можно
найти несколько объяснений. Одно из них - все более возрастающая у нас мода на
преимущественно мозаичный, количественный, статистический способ
определения  понятий, вытесняющий в нашей науке более точно отражающий
суть того или иного предмета, явления логический способ определения
понятий.  Культурологам известен, например и аналогичный подход к
определению понятия «культура» выдающимся английским  этнографом и
историком Э.Б. Тэйлором, который впервые был реализован им в монографии «Первобытная
культура» и получил позднее у  культурологических  системологов и
классификаторов сразу и наименование «социологический подход», и критическую
оценку: «любой даже обстоятельный, перечень всегда грешит неполнотой».
Определение понятия «СКС» таким вот мозаичным, перечислительным способом и
порождает включение в объем определяемого понятия, как, говорят ныне
рекламисты, входящие и не входящие в него элементы. Второй причиной
существования такого, во многом эклектичного, перечня является, на наш взгляд,
свойственное каждой новой отрасли знаний первоначальное расширение объемов
объектов и понятий, включаемых в предметное поле науки за счет явлений и
терминов смежных отраслей познания. Наконец, следует иметь в виду, что сами
атрибуты «социальный» и «культурный» настолько полисемичны, 
настолько  широки по спектру употребляемых в человеческой речи значений,
что каждое из них в отдельности зачастую почти полностью отождествляется с
такими глобальными понятиями, как «общественный», «духовный», «человеческий».
Это возможные значения только отдельно взятых понятий. А в словосочетаниях?!
Вот еще почему, мы полагаем, возникают такие проблемы с толкованием терминов
«социально-культурная сфера» или «социально-культурная деятельность». Не
случайно, В.Е. Новаторов в указанной нами статье, дав приведенное выше
определение, -иронично пишет: «все, что в социально-культурной сфере
планируется и осуществляется, именуется теперь социально-культурной
деятельностью» (5). И все же далее и он  вынужден  сделать совершенно
естественный и разделяемый всеми, кого волнуют те же  проблемы, вывод:
«Тем не менее для более глубокого и предметного осознания в
социально-культурной сфере проблем полезно привести здесь хотя бы одно
определение социально-культурной деятельности» (6).

Мы признательны уважаемому омскому коллеге за то, что в
числе таких определений понятия СКД, которые он рекомендует современным
педагогам и студентам образовательных учреждений культуры и искусств, он
приводит одно из наших определений: «Социально-культурная деятельность - это
управляемый обществом и его социальными институтами процесс приобщения человека
к культуре» (7). В других наших работах по этой проблеме, опубликованных в
столичных изданиях, мы подробно излагаем "одиссею" поиска наиболее
адекватного современного реалиям определения понятия СКД, конструирования
формулировок, логического обоснования и критического анализа полученных
дефиниций и составления новых, более совершенных версий (8).

Мы рады, что в результате нами было составлено определение,
которое В.Е. Новаторов назвал «лаконичным и емким», а Н.Н. Ярошенко в 23-м
выпуске «Ученых записок» МГУКИ, положительно оценивая примененный нами
публично-аналитический метод поиска оптимальной дефиниции, при котором «мы
становимся соучастниками процесса выработки авторского варианта понятия»,
отмечает, что «в теории социально-культурной деятельности это, пожалуй, первый
случай столь откровенной демонстрации процесса генерации понятия» (8).
Позитивно относится он и к итоговому определению нашего понятийного анализа:
«Социально-культурная деятельность - это управляемый обществом и его
социальными институтами процесс приобщения человека к культуре и активного
включения самого человека в этот процесс»
 (10). Подчеркнута нами в
этом варианте определения новая составляющая видовой специфики СКД, указывающая
на субъектную роль человека в процессе его приобщения к культуре, организуемом
и управляемом обществом и его социальными институтами.

 Н.Н. Ярошенко обращает внимание и на это достоинство
нового, более конструктивного, варианта нашего определения понятия  СКД:
«Действительно, в этом определении имеются основные родовые приметы
социально-культурной деятельности. Мы солидарны с В.В. Туевым в признании того,
что сама эта деятельность осуществляется целенаправленно, что ее 
содержание   определяется культурой и человек становится субъектом
собственного  «приобщения к культуре» (11).

Но и в этом, казалось бы, достаточно идентифицированном по
отношению к реальному содержанию и функциям СКД определении есть, и по мнению
автора, и с точки зрения четко уловившего это Н.Н. Ярошенко, все тот же
недостаток, который мы обозначили в самом начале нашей статьи. Н.Н. Ярошенко
указывает на этот недостаток довольно точно: «Социально-культурная
деятельность, будучи, по В.В. Туеву, процессом приобщения к культуре,
оказывается безразмерной, предельно широкой, а следовательно, лишенной
специфики. Ведь приобщение к культуре - это процесс повсеместный, и, к счастью,
он управляется обществом постоянно» (12). Да, замечание, на наш взгляд,
методологически верно, и критика Н.Н. Ярошенко недостатков такого широкого
подхода справедлива.

Но что же делать? Как найти оптимальное определение понятия
СКД и аналогичных ему понятий из «социально-культурного лексического гнезда»?
Как само по себе широкое значение понятий «социальная» и «культурная», еще
более расширяющееся при их сочетании, загнать  в прокрустово ложе
конкретного вида профессиональной деятельности?

Может быть, этот вид профессиональной деятельности и
профессионального образования обозначить все же другим, менее «размытым»
термином!?. А если все же им, таким современным и благозвучным, необходимо
четко определиться, что мы, преподаватели, готовящие специалистов по
социально-культурной деятельности, имеем в виду, определить  предметное
поле и этого учебного предмета, и  этой предметной профессиональной
деятельности, разграничить объемы и содержание соответствующих понятий.
Полагаем, что в интересах общего образовательного дела это необходимо сделать.

Мы уже отмечали, что эту проблему остро ощущают и практики. Но
они все же в своей практической деятельности, особенно управленческой,
разграничивают понятия «социальная сфера» и «социально-культурная сфера». В
компетенцию, например, заместителя губернатора или мэра по социальным вопросам
естественно входят и здравоохранение, и культура, и печать, и социальная
защита. Но ведь департаменты, управления, комитеты, непосредственно управляющие
этими отраслями деятельности, разные! И совокупность подведомственных им
организаций и учреждений, кадровых, финансовых и материально-технических
ресурсов у каждого такого управленческого подразделения своя. И это делается
так, очевидно, в целях повышения эффективности организации управленческого
процесса! Зачем же мы стремимся объять необъятное?

Нам представляется, что и Учебно-методическое
объединение  по образованию в области народной художественной культуры,
социально-культурной деятельности и информационных ресурсов Министерства
культуры РФ, и организаторы очередного заседания Совета УМО в МГУКИ и КазГУКИ
своевременно организуют обсуждение на Совете актуального для всех нас вопроса о
концепции модернизации социально-культурного  образования в Российской
Федерации. Учебные пособия Т.Г. Киселевой и Ю.Д. Красильникова по теории
социально-культурной деятельности, изданные в 1995 и 2001 гг., положившие
начало новой отрасли науки и образования, монография Н.Н. Ярошенко по
методолого-теоретическим проблемам СКД (2000 г.), содержательная и
конструктивная монография Р.З. Богоудиновой, Е.Д. Румянцева, Р.Р. Юсупова с
актуальным названием «Профессиональная подготовка специалистов социокультурной
сферы: прогнозирование, проектирование, практическая реализация» (1999 г.),
учебные пособия и монографии по проблемам истории, теории и технологии
прикладной культурологии, социально-культурной и культурно-досуговой
деятельности М.А. Ариарского, Ю.А. Стрельцова, А.Д. Жаркова, В.М. Чижикова,
Г.Я. Никитиной, Е.Н. Клюско, Е.И. Григорьевой, В.Е. Новаторова,  В.Я.
Суртаева, Д.В. Шамсутдиновой, Н.Ф. Максютина, А.С. Ковальчук, В.С. Русановой,
О.В. Первушиной, А.Д. Плюснина, изданные в последние годы в Москве,
Санкт-Петербурге, Казани, Челябинске, Омске, Тамбове, Орле, Барнауле, работы
педагогов кафедры СКД Кемеровской государственной академии культуры и искусств
свидетельствуют о том, что, как пишут в своей коллективной монографии казанские
коллеги, «подготовка профессионалов в области социокультурной политики
настоятельно необходима», что «обновление культурно-образовательной
деятельности требует принципиально новых идей, программ, методов и средств,
профессионалов, организационных и управленческих структур, обусловливает
необходимость организации социального и культурного проектирования с
соответствующим созданием научно-концептуального обеспечения» (13). Нам
представляется, что первоочередной задачей в процессе научно-концептуального
обеспечения профессиональной подготовки новых кадров культуры является
формирование понятийно-категориального аппарата социально-культурной науки,
решение ее актуальных терминологических проблем.

Примечания

1. Атрибут // Толковый словарь иностранных слов в русском
языке. - Смоленск: «Русич», 2001. - С. 39.

2. Киселева Т.Г., Красильников Ю.Д. Основы
социально-культурной деятельности: Учебное пособие. - М.: МГУК, 1995. - С. 3.

3. Новаторов В.Е. Тенденции, проблемы и перспективы развития
социально-культурной сферы в России // Кадры культуры и культура кадров: Мат.
Межрег. науч.-практ. конф. - Иркутск: ИОУК, 2003. - С. 5.

4. Помпеев Ю.А. Экономика социально-культурной сферы:
Учебное пособие. - СПб.: СПб ГУКИМ, 2003. - С. 3.

5. Новаторов В.Е. Там же.

6. Новаторов В.Е. Там же.

7. Туев В.В. Социально-культурная деятельность: понятие и
предметное поле // Социально-культурная деятельность: история, теория,
образование, практика: Сб. ст. - Кемерово: КемГАКИ, 2002. - С. 32.

8 Туев В.В. Социально-культурная деятельность как понятие
(включение в дискуссию) // Ученые записки / Науч. ред. Киселева Т.Г.,
Черниченко В.И., Ярошенко Н.Н. - М.: МГУКИ, 2001. - Вып. 23. - С. 25-39.

9. Туев В.В. Социально-культурная деятельность как предмет
вузовской науки // Ориентиры культурной политики: Журнал МК РФ. - Вып. 4. - М.:
ГИВЦ МК РФ, 2002. - С. 36-51.

11 Ярошенко Н.Н. Социально-культурная деятельность в
контексте  формирования новых качеств  социального взаимодействия //
Ученые Записки. - М.: МГУКИ, 2001. - Вып. 23. - С. 41.

12. Туев В.В. СКД как понятие (включение в дискуссию) //
Ученые записки. - М. - М.: МГУКИ, 2001. - Вып. 23. - С. 38.

13. Ярошенко Н.Н. - Ук. Соч. - С. 41.

14. Ярошенко Н.Н. - Там же. - С. 41-42.

15. Богоудинова Р.З., Румянцев Е.Д., Юсупов Р.Р.
Профессиональная подготовка специалистов социально-культурной сферы:
прогнозирование, проектирование, практическая реализация: Монография. - Казань:
Медицина, 1999. - С. 29-30.