Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Ярошенко Н.Н. Социально-культурная деятельность в контексте
формирования новых качеств социального взаимодействия // Ученые записки / Под
науч. ред. Т.Г. Киселевой, В.И. Черниченко, Н.Н. Ярошенко. - М.: МГУКИ, 2001. -
Вып. 23. - С. 39-47.

 

Н.Н.Ярошенко

Социально-культурная
деятельность в контексте формирования новых качеств социального взаимодействия

 

Сегодня социально-культурная деятельность - это уже вполне
утвердившееся наименование специализированной области общественной практики и
осмысляющей ее закономерности научной теории. Утихли бурные дискуссии конца
1990-х годов, в ходе которых обсуждалась сама возможность применения панной
терминологии. После публикации учебного пособия Т.Г. Киселевой и Ю.Д.
Красильникова «Основы социально-культурной деятельности» новое название
уверенно вошло в образовательные стандарты, определив содержание базовой
специальности и весьма вариативного набора специализаций. Достаточно четко
обозначились черты социально-культурной деятельности как самостоятельного
направления научных исследований. Казалось бы, все дискуссии и столкновения
позиций остались в прошлом и должны представлять интерес только для историков
науки...

Однако столь благостная картина предстает лишь при
поверхностном знакомстве с проблемами функционирования современной теории и
практики социально-культурной деятельности. В связи с разработкой нового
поколения образовательных стандартов по данной специальности остро обозначилась
проблема точного соотнесения социально-культурной деятельности с другими
отраслями научного знания, прежде всего с культурологией, общей педагогикой,
психологией, социологией, теорией менеджмента и областями гуманитарного знания.
Теория социально-культурной деятельности тесно смыкается с предметными полями
этих наук, оставаясь при этом самодостаточной, самостоятельной ветвью
педагогической науки. Однако остаются нерешенными вопросы о мере соотнесенности
теории социально-культурной деятельности с другими теориями, о степени их
взаимодействия, об их значении для развития практики и процесса подготовки
специалистов социально-культурной сферы. Именно эти моменты все чаще становятся
предметом обсуждения на заседаниях учебно-методического объединения по
специальности, на научных конференциях различного уровня, в научных
публикациях. Частью этого общего дискуссионного потока является неутихающий спор
о сущности понятий теории и практики социально-культурной деятельности.

Опубликованная в данном сборнике статья доктора
педагогических наук, профессора В.В. Туева убедительно подтверждает, что «чаша
дискуссии» еще не сполна испита теорией социально-культурной деятельности.
Вновь поставлен вопрос об основном понятии социально-культурной деятельности, о
её названии, выражающем содержание, смысл и общественное предназначение этой
отрасли практики и научного знания.

В.В. Туев давно и плодотворно изучает историю клубного
феномена, теоретические аспекты педагогики социально-культурной сферы. Он
известен в среде теоретиков социально-культурной деятельности как специалист,
обладающий блестящей эрудицией и чутко ощущающий социокультурный контекст, в
котором развивается наша теория. Именно поэтому, как человек «посвященный», он
предельно осторожно и вместе с тем весьма точно выбрал подзаголовок. Заметьте -
не «начало», не «продолжение», а именно «включение в дискуссию»! Слово выбрано
не случайно, ибо вопрос о необходимости выработки конкретного и, по
возможности, устраивающего всех теоретиков определения социально-культурной
деятельности не терял своей актуальности на протяжении всего времени
существования нового названия отраслевой теории. Дискуссия не прекращалась, шла
латентно, лишь изредка проявляясь в научных публикациях.

На наш взгляд, нет необходимости повторять факты становления
нового названия социально-культурной деятельности, тем более что подробный
анализ этого процесса был проведен нами в целом ряде публикаций[1].
Многие из этих фактов были приведены и в констатирующей части статьи профессора
В.В. Туева. В этой части мы полностью разделяем позицию В.В. Туева и благодарны
ему за введение в научный оборот новых данных, которые существенно обогащают
наши представления о генезисе теории социально-культурной деятельности.

Есть смысл сразу перейти к дискуссии, «включиться» в процесс
размышлений по существу поставленного вопроса: каково содержание понятия
социально-культурной деятельности и в чем её специфика?

В статье, которая стала поводом для наших размышлений,
профессор В.В. Туев определил цели, субъекты и содержание этой деятельности, а
также отметил её специфические черты. Но самым ценным, на наш взгляд, в этой
статье является то, что автор не ограничился обзором существующих трактовок
понятия «социально-культурная деятельность», а предложил собственную верши
определения. Интересно то, что автор сознательно вводит читателей в свою
творческую лабораторию, и мы становимся соучастниками процесса выработки
авторского варианта понятия. Автор последовательно излагает свое видение,
критически его обсуждает и ведет читателей от одного варианта, который по
каким-либо обстоятельствам его не устраивает, к другому, более полному и
развернутому. В теории социально-культурной деятельности это, пожалуй, первый
случай столь откровенной демонстрации процесса генерации понятия.

И это не может не импонировать, ведь только в предельно
открытом пространстве научного творчества обнажается принципиальная
незавершенность процесса научной рефлексии, релятивность истины в гуманитарном
исследовании...

Процитируем полностью итоговое определение В.В. Туева: «Социально-культурная
деятельность - это управляемый обществом и его социальными институтами процесс
приобщения человека к культуре и активного включения самого человека в этот
процесс».

Действительно, в этом определении имеются основные родовые
приметы социально-культурной деятельности. Мы солидарны с В.В. Туевым в
признании того, что сама эта деятельность осуществляется целенаправленно, что
её содержание определяется культурой и человек становится субъектом
собственного «приобщения к культуре».

Но при более глубоком анализе это определение исподволь дает
методологическую «трещину», например, при попытке вписать эту деятельность в
более широкий контекст, соотнести его с другими системами, а также при анализе
характера той самой культуры, к которой человек должен быть приобщен. Именно
это обстоятельство требует, на наш взгляд, особого дискуссионного обсуждения.

Социально-культурная деятельность, будучи, по В.В. Туеву,
процессом приобщения к культуре, оказывается безразмерной, предельно широкой,
а, следовательно, лишенной специфики. Ведь приобщение к культуре - это процесс
повсеместный, и, к счастью, он управляется обществом постоянно. Ибо сама
культура ‑ это мощный инструмент управления процессом аккультурации (или, если
хотите, социализации, а в конечном счете, становления личности), приобщения к
собственным ценностям. Сутью этого процесса становится формирование культурой
самой себя, через постоянное воспроизведение своего образа в человеке как
субъекте социального процесса. Этот процесс затрагивает все сферы бытия,
которые находятся в пределах досягаемости человека и культурация которых, т.е.
превращение в культурные предметы и действия, отвечает его человеческим
потребностям: так, объектами аккультурации становятся природа, общество и сам
человек, поскольку он является и творцом культуры, и ее творением.

Таким образом, логика подсказывает, что, во-первых, не
существует не -управляемый обществом процесс приобщения к культуре: он может
быть прямым - через деятельность специализированных агентов социализации, и опосредованным
‑ через самодетерминированную деятельность социализирующейся личности; и что,
во-вторых, не существует общество без социальных институтов. На этом основании
из определения нужно было бы удалить самую сильную, доминантную часть формулы -
«управляемый обществом и его социальными институтами процесс приобщения
человека к культуре», ибо он имеет отношение ко всем проявлениям человеческой
деятельности. Очевидно, ощущая этот момент, Т.Г. Киселева и Ю.Д. Красильников
обозначили социально-культурную деятельность как подсистему общей системы
социализации личности[2],
определив, таким образом, границы толкования процесса приобщения к культуре.
Без подобного ограничения не обойтись. Другое дело, что можно выбрать и
какие-то иные координаты разграничения общего и особенного в
социально-культурной деятельности.

Но не будем спешить: вернемся еще раз к проблеме «приобщения
человека к культуре». Здесь есть подсказка для дальнейшего анализа
социально-культурной деятельности: очевидно, что В.В. Туев рассматривает
понятие «культура» не в широком, а в более узком смысле слова, не оговорив
границ предмета разговора - так исчезает тонкое ощущение предметности
социально-культурной деятельности.

По сути человек не может стать человеком вне культуры, без
приобщения к ней. Вопрос состоит в том, что понимается под культурой. Здесь
исподволь шпор нас подводит к ощущению того, что культура - это нечто стоящее
«вне» Обычного существования человека. И нужно специально «напрячь» все
педагогические ресурсы социально-культурной деятельности, чтобы «подтянуть»
человека к этой самой культуре, преподать культуру человеку во всей полноте его
ощущений. А может быть даже попытаться подтолкнуть его к самостоятельному шагу
навстречу «культуре». (Мы преднамеренно гиперболизируем подтекст, который скрыт
в весьма продуктивном определении В.В. Туева.)

Здесь, по-видимому, имеются отголоски стереотипов
дифференцированного взгляда на культуру в ее абсолютных дуальных оппозициях
«низкая культура - высокая культура», «массовая культура - элитарная культура»
и т.д. Для того, чтобы определение В.В. Туева начало «работать», в него
необходимо было бы внести оценочную характеристику «приобщение к высокой культуре».
Но в этом случае мы невольно констатируем, что многие аспекты повседневной
деятельности работников культуры, ориентированной на удовлетворение
естественных потребностей людей в отдыхе, развлечениях, освоении бытовых знаний
и навыков и т.п., оказываются вне границ этого определения.

Нам представляется, что оценочная шкала «высокое - низкое»
должна быть конкретизирована понятием ценности культуры, а сам процесс
приобщения человека к культуре ‑ рассмотрен прежде всего на уровне социального
взаимодействия.

В этом проявляется реальная специфика социально-культурной
деятельности - она не дублирует деятельность учреждений образования всех типов
и уровней (образование здесь понимается нами как целостный процесс обучения и
воспитания личности), поскольку в сфере ее педагогического влияния оказывается
не только отдельный человек, но и вся система социального взаимодействия во
всем многообразии ее проявлений. А основная задача состоит в том, чтобы сделать
это социальное взаимодействие подлинно культурным, т.е. построенным на основе
ценностей культуры.

Таким образом, социально-культурная деятельность как
исторически сложившаяся и непрерывно развивающаяся деятельность имеет своей
целью не только приобщение человека к культуре, но и создание условий для того,
чтобы культура становилась основой для социального взаимодействия. В этой
формуле вопрос об активном участии субъектов социально-культурной деятельности
специально не оговаривается, поскольку он становится одним из необходимых
педагогических условий.

Эта мысль нами неоднократно высказывалась, но поскольку
дискуссионный круг замыкается - В.В. Туев, разрабатывая свою версию, исходил из
критического рассмотрения многих, в том числе и нашего определения, а мы, в
критически рассмотрев его позицию, вернулись к определению, ранее - нужно
развернуто представить свою трактовку понятия "социально-культурная
деятельность», подчеркнув при этом те аспекты, которые в прошлых наших
публикациях не были оговорены.

Социальность неоднородна. Философско-социологические подходы
к пониманию неоднородности общества были заложены еще в Новое время (Гоббс,
Кант, Гегель и др.). Важно, что в философии складывались представления не
только о структурной неоднородности общества (например, Гегель в «Философии
права» различал семью, гражданское общество, государство), но и о качественной
неоднородности. Так, например, именно культурная обработка социальных отношений
позволила выработать систему общественного договора, который выступает как
отказ граждан от посягательств на свободу, собственность и жизнь друг друга.

И трудно было бы предположить, что какая-либо воспитательная
деятельность окажет серьезное воздействие на структуру общества, модернизирует
ее устройство - это непосильная задача для специалистов социокультурной сферы.
Но вполне возможно изменить характер, качество социальности, привнести в ее
действенные формы новые значения и смыслы. И иных более эффективных форм
качественной обработки социальности, чем педагогические формы в культуре, не
выработано. Даже широко - известная прикладная культурология, претендующая на
особую роль инновационной науки и практики, в момент «выхода» к реальным людям
и социальным общностям реализует, в сущности, потенциал педагогических
технологий.

Сегодня все отчетливее формируется философский взгляд на
культуру, не сводящий культуру к какой-то частной форме деятельности человека.
Этот подход делает закономерным рассмотрение культуры как производного от
многосторонне-целостной деятельности человек, и в силу своей целостности
включающей в себя все многообразие результатов человеческой деятельности
(ценности, в том числе религиозные, символы, игру и мн. другое). Формами
превращения природных явлений в культурные предметы при этом становятся научные
модели, теории, технические конструкты и мифологические, а затем художественные
образы природы. Среди многочисленных формы превращения натуры человека в
культуру (аккультурация и социализация) ведущее место занимает педагогическая
деятельность, направленная на воспитание, образование и научение человека и его
физическое развитие, и игровая деятельность.

Так, к примеру, М.С. Каган, обосновывая целостный подход к
философскому анализу культуры, справедливо отмечает, что при всей очевидности
таких процессов, как превращение природных явлений в культурные предметы и
превращение натуры человека в культуру, пока остается практически
неразработанной и научно не отрефлексированной проблема соотношения культуры и
социальности. Он пишет: «Широкое хождение получило бинарное понятие
«социокультурный». Все это свидетельствует о назревшей потребности наук,
изучающих общество, включить культуру в сферу своих теоретических интересов, и
вряд ли можно сомневаться в том, что теория культуры должна пойти им навстречу,
сделав предметами специального рассмотрения не только все конкретные
социокультурные образования, но и саму возможность и необходимость скрещения
культуры и общества»[3].

Здесь мы прервем цитату, поскольку М.С. Каган вплотную
подходит к интересующей нас проблеме и, более того, излагает аргументы, которые
еще раз убеждают нас в возможности и необходимости опредметить
социально-культурную деятельность как самостоятельную область общественной
практики через понятие социального взаимодействия.

Вчитаемся внимательно в рассуждения М.С. Кагана -
«человеческое общество как стихийно складывающаяся система связей между
совместно живущими и действующими людьми нуждается в конкретной организации
этих связей и взаимоотношений по той простой причине, что в отличие от тех
биологических связей, которые образуют стадо животных, стаю птиц, рой
насекомых, связи людей в обществе не заданы им генетически, не кодируются и не
транслируются генами и потому должны организовываться людьми на основе их
знаний, умений и ценностей. Они становятся культурными связями и
взаимоотношениями - культурными не в меньшей степени, чем научная формула,
машина, религиозный обряд, спортивная игра... А это значит, что взаимоотношения
культуры и общества являются частным случаем онтологической связи формы и
содержания: культура опредмечивает и тем самым формирует, оформляет,
организует, структурирует общественные отношения, которые являются содержанием
этих созидаемых культурой институтов, организаций, учреждений»[4].

Итак, по М.С. Кагану, культура - форма, социальное
взаимодействие -содержание. Но философ не указывает на механизм, обеспечивающий
качественное преображение общественных отношений под воздействием культуры. И,
продолжая его мысль, мы должны констатировать, что механизм этот педагогический
по своему содержанию и характеру.

С этих позиций социально-культурная деятельность может быть
понята как особый вид педагогической деятельности, в процессе которой ценности
культуры сущностно обусловливают формирование качественно новых общественных
отношений (в динамике духовно-ценностных оппозиций: личность-общество,
социальная группа-общество, социальная группа - социальная группа и др.).

Вот почему мы отстаиваем определение, согласно которому
социально-культурная деятельность должна быть понята как совокупность
педагогических технологий, которые обеспечивают превращение культурных
ценностей в регулятив социального взаимодействия, а также технологично
определяют социализирующие воспитательные процессы.

Другими словами, социальная активность, социальное
взаимодействие, развернутые в предметном поле культуры в феноменологическом
контексте, могут быть поняты как способы объективации потребности общества в
самоорганизации и самосохранении, формировании культуросообразного качества
социального взаимодействия. Сверхзадача социально-культурной деятельности, как
особой формы культурной и педагогической деятельности может быть выражена
широко известными словами И. Канта: «патологически вынужденное согласие в обществе
превратить в конце концов в моральное целое».

Предложенное нами определение дает ключ к соотнесению
социально-культурной деятельности с другими видами социальной, социокультурной,
социопедагогической деятельности. Она перестает казаться всеобъемлющей практикой,
поскольку рассматривается как один из способов качественного изменения
социального взаимодействия, в основе которого лежит целостное представление о
целеориентированном педагогическом процессе.

И если предположить, что неоднородная структура социальности
- личность, семья, гражданское общество, государство - есть некая иерархическая
модель социальности, то вполне справедливой можно считать мысль о том, что
социально-культурная педагогика - это результат восхождения педагогики от задач
социализации личности к задачам изменения качеств социального взаимодействия.
Но востребована такая педагогика может быть только в обществах со стабильной и
устойчивой структурой социальности, где состояние гражданского общества
является не отдаленной перспективой социального развития, а реальной данностью.
Поэтому-то сегодня, определяя сущность понятия «социально-культурная
деятельность», нужно думать в первую очередь о том, как соотносить ее цели,
задачи и прикладные технологии с общим процессом формирования новых качеств
российского общества, в котором наметились тенденции формирования гражданских
качеств. При этом ясно прорисовывается и диалектическая взаимосвязь идеи
гражданского общества как цели и социально-культурной деятельности как одного
из средств ее реализации.

 


[1] Ярошенко
Н.Н. Социально-культурная деятельность: Парадигмы, методология, теория:
Монография. - М.: МГУКИ, 2000. - 204 с; Ярошенко Н.Н. Парадигмальный контекст
инноваций в социально-культурной деятельности // Социально-культурная
деятельность: Поиски, проблемы, перспективы. - М-, 1997. - С. 89-97; Ярошенко
Н.Н. Социально-культурная деятельность: поиск новой парадигмы воспитания //
Исторические, социально-экономические и педагогические проблемы культуры:
Материалы научно-практических конференций - Рязань: РЗИ МГУК, 1998.-С. 48-55; и
др.

[2] См.:
Киселева Т.Г., Красильников Ю.Д. Основы социально-культурной деятельности;
Учебное пособие. - М.: Изд-во МГУК, 1995.- 136 с.

[3] Каган
М.С. Гражданское общество как культурная форма социальной системы //
Социально-гуманитарные знания. - М., 2000. - № 6. - С. 49-50.

[4] Там
же. -С. 50-51.